sxn3405128970
offline
[i]


Всю его жизнь с нами говорил этот голос, что был для нас ближе и мудрее . Такие, как он, не создают галактик, не придумывают новых биологических видов, не останавливают время и не уничтожают зло одним щелчком божественных перстов. Он жил без патетики, чередуя моменты ясности и мути.

Но даже пыль , собравшаяся на том имени в годы после ухода, сделала его лишь более светлым . Зеркала в нашем сознании сместились. Перехватывает дыхание от великолепия серебристого света его поэм и песен. Удивление уступает место пониманию, кто он... Кто?

Уже и не человек...

Память о его жизни в его песнях...Вы, конечно, скажете: она выдумана нами - память, а моя личная — она настоящая. Можем ли мы доверять своей памяти? Вполне возможно, мы с помощью воображения превратили его рассказы в собственное воспоминание. Оно может быть и ложным, искусственно созданным но, все таки - имплантированным в наше, сознание тех, кто его слушает.Кто то назовёт это иллюзией, а я называю фундаментальным основанием моей собственной вселенной.

Парус! Порвали парус!

Каюсь, каюсь, каюсь...

Он - в свете и движении. Он выжал из своих сорока двух лет столько, сколько смог, и ограничивало его только некоторое чувство ответственности за слишком частые «почему бы и нет?», которые и привели его мир к свободе, наперекор давлению учителей, друзей, боссов .

Даже в дозоре можешь не встретить врага.

Это не горе, если болит нога.

Петли дверные многим скрипят, многим поют:

- Кто вы такие? Вас здесь не ждут!

И даже если не ждут, все равно в бой! — восклицают неоновые огни его синглов. Зачем он пришёл в этот мир? Чтобы ощутить жизнь до самого предела и смерть, иллюзию и реальность... Чтобы что-то прожгло насквозь эту чертову благоразумную, добропорядочную, терпимую ..... вселенную. Чтобы почувствовать безумие и необузданность мира.

Но парус! Порвали парус!

Каюсь, каюсь, каюсь...

Вы считаете, что он приблизился к той опасной грани, за которой

начинается забвение ? Боли не удалось его прикончить. Мы его слышим. А какая вибрация у стихов! Но если бы только это…

Его боль заставила нас ощутить его живым, как никогда прежде, осознать смысл древнейшего и строжайшего приказа, закодированного в генах: жить! Его крик исторгался откуда-то из глубин, о существовании которых мы даже не подозревали.

Мертвое оцепенение слетело с душ. И, сколько мы себя помним, именно в момент, выбранный небом для смерти, голосу его вдруг захотелось звучать, как звучал он все время. Мы не в состоянии оценить эту зловещую иронию. Его умение растворять свое эго в толпе с удивительной способностью видеть индивидуальное, иное среди обезличенной массы, заряжало толпу, нас заряжало. .

Многие лета - тем, кто поет во сне.

Все части света могут лежать на дне,

Все континенты могут гореть в огне,

Только все это не по мне.

Представляю, как он движется через людской поток на фоне плотного покрывала ночи, как будто проходя сквозь тела. Глаза - сияющие, как в стихах поэтов, писавших на забытом нами языке. И человеческие тела смыкаются вокруг него. Нет, это не любовь и не гормональный всплеск. Просто восторг. Он растворился в хаотическом и беззвучном мелькании рук, ног , тел. Приближается ветер, который вновь вернет его к жизни.

Но парус! Порвали парус!

Каюсь, каюсь, каюсь...

Вокруг него собираются какие-то незримые силы, замыкая его внутри мандалы судеб и загадочных совпадений.

Его поют.

Как он — поют.

Холодное пламя поднимается вверх и ударяет в голову. Танец его песен безупречен, похож на ветер, только что пролетевший и собравшийся в одном месте, в один порыв.