Densonwill
offline
[i]
Эротика и фетиш преобладают во всём, и здесь невозможно избежать девиаций, присущих любому из нас. И было бы глупо создавать рамки, или границы для выражения чувств в данной теме. Она такая же безграничная, как и вселенная, которую не исправить личным клише. Пост экзекуционная эротика, это одна из многочисленных ветвей эротического дерева, с которого Адам однажды попробовал яблока.
user posted image

Данное полотно создано в духе эротического реализма. В этот термин входит всякое действие, а так же желание и фантазия, связанные с эротикой в любом её проявлении.
Эротика присуща даже в младенческом возрасте, когда ещё развитие человека далеко от половой зрелости. Поэтому не случайно мальчик в четырёхлетнем возрасте, начинает получать эротический удар при виде, как в цирке "распиливают" девушку, или, как например в фильме "Каин XVIII", принцесса кладёт голову на плаху. Наука ещё не может объяснить, откуда у детей появляются такие чувства, будто они уже были давно присущи таким детям?

Исходя из этого, эротика всегда в глубине сознания сопряжена с казнями.
Любой притягательный вид девушки порождает два желания: одно реальное, и
другое - тайное. Реальное желание, это овладеть данной девушкой, чтобы насладиться её интимом, и в дальнейшем не отпускать её от себя на определённое время. Тайное желание связано с реальным по тем же причинам, но только оно гипертрофированно и требует крайнего наслаждения, которое должно закончится только казнью. Такое предопределение кроется на генном уровне и объяснить его невозможно. Если следовать метафизическо - религиозной логике, то души людей, запрограммированы на осуждение
себе подобных за всякий грех. Красивая девушка уже грешна, и это отпечатано в сознании! А примешанная ко всему этому эротика, требует казни!

И вот мы видим на данном полотне такую казнь, которая совершается якобы фашистскими оккупантами, кои в действительности, именно по эротическому наитию, вешали молодых девушек. Брутальность фашизма, открывала двери всем
маргиналам, чтобы воспользоваться такой возможностью.
Для казни выбрано место более открытое, чем если бы это была густая лесная зона, или застенки. Подозревается даже, что это задворки школьного двора, на которых, подобные ученики, тайно курили от учителей. Вероятно, с какого-то окна данной школы, можно было бы уличить таких курильщиков, если
только дерево не заслоняло видимость. Изощрённая психика палачей, потому не
случайно выбрала данное место, на котором происходит уже не тайное раскуривание, а повешение уже одной из таких возможных курильщиц, и происходит это не как казнь, а как хулиганский акт в пику школьной администрации. А хулиганство, это уже разнузданная шутка, от которой всегда
только весело. Хулиганство не совершается в застенках. Оно совершается только в публичных местах. И если это хулиганство, то неслучайно выбран чуть кривоватый столб, чтобы было больше эротического куража. На нём, от этого, забавные позы беспечной школьницы смотрятся более харизматичными.
Данное полотно выхватывает один из таких моментов, где ноги школьницы более оголены.
Второй из хулиганов, очень увлечён этим, склонив чуть влево голову и
приблизившись почти вплотную. Он пытается рассмотреть что-то между ног. Тонкие осенние колготки, по видимости иногда удовлетворяют его любопытство,
которое определяет, что под колготками, нет другого нижнего белья. Возможно, этот хулиган мучился данным вопросом, когда школьницу вели на повешение. Именно он сильно выбил табурет, который отскочил очень далеко,
валяясь теперь в густой траве под забором.
Открытый рот девушки, больше выражает на данном моменте не стадию сильного удавления полиамидной верёвкой, а нелепую кокетливость и шарм.
Может быть в этом и есть цена случайного кадра? Её глаза наполовину прикрыты, и кажется, что они поучают фотографа в такте и галантности,
чтобы не делать таких бесстыдных снимков. И фотограф краснеет, однако продолжает делать свои фото, за которые получил бы по морде от фанов девушки.
Последние в свою очередь, даже обожествляли подъёмы её ступней,
длинных и изящных, на которых любая обувь становилась филигранной. Данные босоножки, не без развязности и дерзости, успели протопать половину лета,
чтобы начать ступать по школьным ступенькам, и теперь, очень хорошо дополняют повешение. Девушка недавно стриглась, в очередной раз прореживая
чёлку, которая смотрелась её постоянным "фирменным" аттрибутом, за что
дополнительно привлекала к себе верных поклонников. Здесь должны бы быть к месту подходящие бусы, завершающие обольстительность особы, но их в данный момент, хорошо заменила петля, и как ничто другое, она явилась вишенкой на торте.
Полотно выполнено в полароидных тонах, тем самым хорошо отображая начало бархатного сентября. Летающие паутинки не видны глазу созерцателя,
но их ощущает на своём лице офицер, стоящий сзади. В эту пору года, у него в жизни было два незабываемых романа, и теперь школьница завершила их,
подобно яркому салюту. Увиденное и переживаемое, выбило офицера из седла,
и он застыл в своей позе. Ничего лучшего он в жизни ещё не видел, и теперь просто ошеломлён реальностью.
Выделения ещё не начались, но девушка уже чувствует их назревающий подход, стараясь удерживать своё помутившееся сознание на плаву.
Она всё ждёт, что жёсткая шутка вот-вот наконец закончится, и её наконец освободят от власти петли. Такая же мысль посещает и фотографа, но он не
может отказаться от лишних новых пикантных кадров, считая наконец, что плохой исход фотосессии, не самая большая трагедия в текущей войне.
Если для этого можно пожертвовать чужой жизнью, то оно не так уж и плохо,
когда азарт только начинается. Он неустанно нажимает на кнопку, прощая себе маленькие шалости в большой войне. В ней утонуло уже много зданий, техники,
живой силы врага, и всё названное, легло на плёнку. После этого, можно себе позволить эксклюзив, который если даже и не будет представлен для печатания
в газете, зато будет украшать личный архив на долгие года. И нет, он не душегуб, но кто откажется от такого, когда оно разрешено? Болтающаяся в воздухе девушка, отнюдь не убийство, а тот глоток настоящей эротики, которую не подадут при красных фонарях даже за самые большие деньги.
Но он, заплатил уже сполна на фронте за её босоножки, ступни, колготки,
стрижку, шею, чтобы выкупить её у её фанов, поклонников и верных друзей. Его коллега уже дождался жирных, белых, мутных подтёков на колготках,
что означало начало процесса, о котором её друзья и не могли мечтать.
Это конечно бессовестно, но даёт такое облегчение, что ради него, стоит всё-же перечеркнуть одну чужую жизнь.