303
0
0
0
Кошмар
Место на самом последнем сиденье вновь не занято. Оно тихое, и будто всегда ожидает моего прихода: видно всех, кто заходит, выходит; смех и улыбки людей легко прочесть и созерцать с последнего сидения у окна. А когда это надоедает, легко можно выглянуть в окно, либо просто закрыть глаза.
С закрытыми глазами сразу все меняется. В темноте собственного взора я вижу все в родных тонах; окружающий шум приписываю своим идеальным грезам. Движения тела, перегрузки из его статического положения становятся более безопасными и интригующими... Неумолимый ход всех вещей вокруг немного стихает в моей голове в моменты поникшего взора. Но, стоит открыть глаза, как тот же час вещи снова ускоряются.
Выйдя из автобуса, я пустился в след воспоминанию, за которым охотился. Его силуэт был полупрозрачен, и шагал между людей, стараясь не задеть никого. Воспоминание ведет себя предусмотрительно в толпе людей.
Очутившись на расстоянии вытянутой руки, смог лишь коснуться его плеча, как в тот же час провалился. Этого боялся больше всего с самого начала. Догадывался, что дело подведет этим к концу, но воспоминание нужно было мне: я должен был рассмотреть его, поговорить и задать известные вопросы. В этот раз все пошло не так.
Глаза всех прохожих вдруг вспыхнули хищными огнями. Словно из самых диких кошмаров воспрянули они реальностью; я находился прямо на середине тротуара просторной центральной улицы. Краски обратились во тьму, копоть затянула пространство. Упал на колени, удар которых шумом укрыл шероховатую плитку; последнее что помню, это то, как из последних сил старался удержать тело прямо. Но силы просто покинули меня. Далее – шероховатая плитка. Слишком близко к лицу. Еще ближе, и я падаю, замечая кровавую пасть одного из стражей котла воспоминаний рядом. Темнота.
Пробудился на том же месте, пока прохожие, кропотливо, словно не замечая обходили меня стороной. Стражи уделали меня в этот раз. За все прошлое время привык к кошмарам, но их лица, лики, пасти все еще слишком страшны, от них задыхаешься и падаешь.
В записной книжке много букв, однако, листая и пытаясь сообразить, что же делать дальше, она кажется мне пустой как единый белый чистый лист. Все знаки говорят о том, что мне нужно вернуться вниз. Чувствую, что вот-вот погрязну в неотвратимости этого выбора, ведь столь более очевидным он становится для меня с каждой секундой: вокруг снова слишком много движения, душно, неудобно. Я догоняю автобус, сажусь на последнее место и закрываю глаза.
Котел воспоминаний – это тюрьма, темница. В ней стражи держат воспоминания, и их семейства. Похоже, что тому счастливчику, которого я встретил на проспекте, удалось вырваться, однако блюстители Закона нагнали нас быстрей, чем мы снова сумели стать единым целым.
Некогда в мою жизнь вторглись эти существа, с тех пор все переменилось. Стражи питаются моей жизнью – ее силами в виде надежды. Успели тогда они захватить мои воспоминания, и теперь, принуждают их рождать надежду. Стражи принудили мои воспоминания порождать ложную надежду. Из моей жизни велят они соткать себе временный плед, и всячески пытаются передать наследство дальше, сквозь мои слова и поступки в виде сомнений, чтобы подготовить благоприятную почву, а позже – разлетаются спорами из моего дыхания; завязывают узлы бесконечности от моих действий по своему распоряжению.
Слабость и сила моя, это сны. В сновидениях, порой, я проскальзываю в темницу самого себя. В тот котел, где стражи спешат настигнуть меня каждым поворотом. Страшное место – похоже на огромную заброшенную подземную больницу. Часто оно также является мне и темными домами, подвалами, озерами, под аккомпанемент кровавых картин. Всегда я пытаюсь отворить черные решетки, вызволить то, что принадлежит мне.
Моя цель в этой войне – вызволить все воспоминания и слиться с ними в единое целое. Надеюсь, что когда-то, таким образом, я смогу снова освободиться, и взглянуть на солнце блестящими и чистыми глазами. Надеюсь, моя надежда будет петь песню моих слов, которой подыграет чистый благородный шум ветра. Однако, в свете последних событий на проспекте, мне необходимо позволить себе неслыханное – вторгнуться в котел и расправиться с некоторыми стражами. Так бы сказали они – «неслыханное»... Все еще стражи не научились разделять нас так, как желали бы, и я обязан спуститься вниз. В моей душе их яд, с которым я отчаянно борюсь.
Этой ночью котел другой. Мое тело уснуло в привычном положении, однако тут, внизу, все лишь начинается. Сегодня стражи снова пожелали образа больницы. Видимо, они не готовы к моему приходу, все говорит об этом: коридоры полупусты, некоторые клерки проходят в белых халатах, не узнавая меня, принимая за одного из своих. По стенам, струйками, словно по венам здания пробегает страх: сейчас он выпрыскивает в воздух напоминание об осторожности.
Накидываю белый халат. Иду в конец коридора; чувствую, где находится тот, кто нужен мне – одно звено инфраструктуры стражей сидит сейчас дверями дальше и направо. Его сердце бьется; лицо похоже на смесь собаки и человека. В белом халате он заполняет бланки. Открываю вожделенную дверь: на столах ампулы и запрещенные препараты. Шприцы, иглы которых все еще в полупрозрачной крови воспоминаний – все еще немного наполнены веществами, которые причиняют ужасную боль изнутри, просто потому что так жаждут стражи подчинения.
Лица работников, оставшихся по ту сторону дверей, заняты рутиной; я крадусь тихо. Двойной кабинет. Прикладываю ухо ко второй двери, мягко беру со стола скальпель. Прохожу: он не замечает меня.
Замираю. Что-то не так. Этот страж – не тот, кто нужен мне. Я чувствую, что на нем нет вины ни за что. Он чист. Слишком поздно: еще ближе к нему. В душе я молю о прощении, даже опасаюсь кары, в то время как мой скальпель проникает глубоко в его горло, а свободная моя рука закрывает ему рот.
Едва сдерживаю его судороги, которые становятся все менее сильными. Успокоение. Пришло.
Стены тают, я ищу окна, настало время побега. Заорала сирена тревоги. За мной выпустили ужасных созданий. Я чувствую, как они снуют закоулками коридоров, и выискивают мой след. Одному удалось, вижу его тень – нагоняет; содрогаюсь от страха, он начинает... Я просыпаюсь.
Это обычное утро с едва достаточной силой, чтобы открыть глаза. Некоторое время остаток сна будет слишком сильным. То создание, которое бросилось на меня, уверен, не смогло воротиться назад, и погибнет теперь в запертой пустоте между моими личностями. Туда ему и дорога, по пришествию утра, приходит некое ликование.
Мне также неизвестна основная форма моего бытия: то, с чем я сталкиваюсь, каждый момент всего времени могу осмыслить с привкусом страха, ненависти либо лжи... Перебираю свои чувства как струны, однако, музыка непонятна мне, нет единства мелодии. Лица людей на улице захватывают мой взор, и вызывают ломку порой. В попытках собрать себя по частям проходит основная часть моего времени, вперемешку с созиданием.
Адрес записи